Философия поплавка

Скинуть надоевшую за неделю форму, галстук-удавку в шкаф. Исчезнуть для всех. Бежать от громких командных голосов. И раствориться. Совсем. Погрузиться в тишину одиночества, отдаться философии тупого созерцания поплавка.
Этот поплавок – мудрый парень, с ним можно говорить обо всем. У него хватает такта не перебивать…

Господи, тихо-то как.
Солнышко ещё только показало свой край из-за горизонта. Высунуло робко румяный бочок и замерло, как бы раздумывая – доставать себя полностью или и так сойдет?

Я на старом озере, рыбачу.
Озеро тёмное, торфяное, глубокое. И вот вроде деревня рядом, а рыба есть. И какая.
В садке уже плавает десяток бронзовых карасей. Здоровенные красавцы, грамм по четыреста каждый. Упругие и сильные. Здесь их метко называют «лопатами».
Так, насадить червя. Открываю банку – добровольцы вперед! Нет добровольцев, ладно, тогда самые любознательные…
Наблюдаю в полудреме за поплавком, где-то там, в расслабленном организме, притаилась надежда – здесь же есть карп. Ну а вдруг?… А леска ноль восемнадцать… Ну хоть побороться…

Узреть поклевку — подхватиться заполошно, разом проснувшись и распугав хаотичным взбрыкиванием пригревшихся лягушек. Притормаживая себя, подсечь, почувствовать упругие удары на той стороне реальности, разделенной зеркалом воды…
Хо-ро-шо…

— Здравствуйте! Ну как клёв?

А это всегда так.
Только начнёшь душой мякнуть, одиночеством наслаждаться… Только розовые слюни интимно распустишь – на тебе! Замолотят беззастенчиво грязным кирзовым сапогом в личный микрокосм, мол «А чегой-то мы тут сидим такие расслабленные? Глазки в поволоке закативши? Слюнкой пузыримся?»
И нарушат единение с природой! Растопчут нафиг хрупкую гармонию!
Вот ведь блин горелый!

— Да так… есть немного…
Два мужика с удочками, метрах в десяти. И чего орать? Подойти нельзя? Шепотом на ушко поинтересоваться, не нарушая призрачной тишины?
— Ну и мы вот тоже нах решили … — сообщил, более кабанистый, — А чего дома сидеть нах? Только пивом накачиваться! А тут… Природа! Тишина нах!
Ага. Была.
Пытаюсь вернуться к медитации. Вода. Легкая рябь. Философия покачивающегося поплавка…

— Твою мать, Валера!!! – кабанистый, уперев руки в валики боков, грозно возвышался над своим худосочным товарищем, — Я те русским языком нах сказал, червей не забудь!!! Толстолобик бухенвальдский! И что мы теперь нах насаживать будем?! А, нах?!
— Ну… этааа… забыл я… мне ведь и водку надо было… и этааа… — затоптался под суровым взглядом провинившийся.
— Этааа! – передразнил кабанистый, — Связался с гонимым нах! Ты же не рыбак ни хрена! Горе мне! Ну чего уставился?! Давай пиз…

— Мужики потише! Не на базаре! – призываю к порядку.

Воспитание продолжается громким злым шепотом:
— Чего стоишь нах?! Давай дуй в деревню! Кучу ищи!
— Какую кучу?
— Большую и вонючую!!! Навозную нах конечно, червей накопаешь!

Поворачиваюсь к поплавку…
Итить!!! Нет его!
Подрываюсь, скольжу ногами, подворачиваю лодыжку, падаю боком на перевернутый стульчик, съезжаю конечностями в воду. Унизительно извиваюсь толстой гусеницей на осклизлом берегу, пытаясь одновременно достать себя из стульчика и из воды…
Мужики с интересом затихли.
Так, не суетиться! Помнить о философии поплавка. Прекращаю хаос. Восстанавливаю дыхание. Неторопливо, с достоинством поднимаюсь… Дёргаю удочку… Тяжесть и… все, сошел.
Пинаю стульчик, и он летит, пугая наглых ворон.
— Ну чего? Чего там? – нетерпеливо привстал сосед.
Стиснув зубы, отфильтровываю мат. Остаётся:
— Уже… ничего…
— Ээээх…
Смотрю хмуро, ну давай скажи чего-нибудь про моё рыболовное мастерство.

Бухенвальд удаляется в направлении деревенских домов.
Успокаиваюсь… Теплый ветерок… Солнце высветило искрами воду…

— Водку будете нах?!
Вашумаму!
— Нет не буду нах!!!
— Ну как знаете… А я отмечу нах, так сказать начало… Хотя когда оно еще будет, это начало, — косится в сторону, — а вы червячками не богаты? А то пока этот нах принесёт…
Киваю на банку.
— Вот спасибочки…Ну и мы приступим…
На некоторое время наступает тишина.
Не на долго.
Со стороны деревни, сначала робко, а потом всё громче и оживленнее, поднимается птичий гомон. К нему подключаются всплески собачьего лая. И их всё больше…
Мужик привстаёт, и с интересом смотрит назад.
Тоже оборачиваюсь.

Он бежал, скособочив тощее нескладное тело, бережно прижимая к себе первичные половые признаки. При этом он периодически пронзительно повизгивал и неэлегантно дрыгал в воздухе ногой, пытаясь отогнать крутящихся вокруг псов.
— Что за нах? – обеспокоился кабанистый.

Увидав нас, собачки отстали, а бедолага заковылял, всхлипывая, к своему товарищу.
— Кусила! Почти туда! – убрал руки, предъявляя укушенное место.
— Почти не бывает! – не согласился товарищ, — Тут полумер быть не может нах, или туда, или ни туда! Да и вообще нах, тебя за ТУДА захочешь, не укусишь! За что там кусать? Не интересно даже!
— Вот злой ты Эдик! А я чуть не погиб копая твоих вонючих червей!
— Не моих, а наших. Послушай нах, а как они тебя за ТУДА смогли куснуть? Маленькие шавки, вроде едва до колена нах?… Ты там, чем червей копал? – Эдик забулькал, давясь смехом.
— Да ну тебя сволочь жирная! Дождешься, взорвусь когда-нибудь… – обиделся субтильный Валера, и, достав из кармана банку с червями, начал готовить удочку.
— Взорвётся он! Убил нах! Да ты, разве что, воздух испортить можешь… Давай лучше по стопарю нах…

Затихли голоса. Поплавки выставлены. Начался гипноз…
Все-таки замечательно вот так иногда вырваться из сетей дел и забот, бессовестно транжирить время на «великое ничегонеделание»…

— Скотина! Ты будешь за поплавком следить нах?! Вот где он а?!!
Валера бросается к удочке…
— Не рви нах!!! – запоздало орет кабанистый.
Ага. Поздно. Валера рвет, что есть мочи. От всей своей тощей, нескладной души. Кажется, сейчас нашему взору предстанут вырванные внутренности бедного карася, так и не понявшего, что произошло. Нет, обошлось… Вроде…
Леска взмыла в воздух, и поплавок с крючком попали в цепкие лапки раскидистого дерева.

Я понял, что рыбалки больше не будет.

Эдик нехорошо смотрел на Валеру.
Под тяжелым взглядом, Валера ссутулился. Шмыгнул носом. Показал пальцем на дерево и зачем-то пояснил:
— Застряла.
— Ты чего со мной напросился сволочь? Ты пошел со мной, что бы кровь пить нах?!
Валера подергал удочку.
— Ты хочешь порвать леску? – зловеще прищурился Эдик, – МОЮ леску на МОЕЙ удочке?
— Я этааа… Я слазаю…

Сразу стало понятно, что спортсмен в Валере умер при родах.
Мослы застревали в ветках под противоестественными для организма углами, и Валера жалобно вскрикивал, беря их на излом.
Эдик злобно сопел, стряхивая осыпавшуюся сверху шелуху, и пытался сосредоточиться на рыбалке.
В какой-то момент блеснула призрачная надежда, что восхождение закончится успешно. Валера-бухенвальд, окончательно освоившись, бесстрашно распластал свой тощий организм на высоте четырёх с небольшим метров, пытаясь дотянуться до поплавка.
Эдик нехорошо покачал головой.
Валера ободряюще улыбнулся и попытался что-то сказать…

А потом, собственно, рыбалка закончилась окончательно.
Ветка, правильно подгадав момент, радостно хрустнула, и Валера с молодецким криком «Ёёёёёё!» сбитым кукурузником рухнул в водоём.

— Сука! – орал Эдик, бегая по берегу и пытаясь ударить удочкой по Валериной голове, — А тебя нах отучу на рыбалку ходить! Греби сюда мерзкий нах!!!

Я собирался, а на душе, ни смотря, ни на что, было легко и радостно.
И еще я думал – все-таки хорошо, что какой-то гад придумал эту странную, для многих непонятную и непонятую, философию поплавка.

Автор рассказа: Кэп.

www.internet-fishing.ru рекомендует к прочтению: «Ловля карпа на поплавочную удочку — это целое искусство», «Ловля линя на поплавочную удочку» и «Поплавочная ловля трофейного карася».